Л.Г. Корнилов родился в станице Карналинской Семипалатинской области в 1870 году в семье казака-хорунжего (подпоручик в регулярной армии), закончил Омский кадетский корпус и Михайловское артиллерийское училище в Петербурге. Служил в Туркестане, Польше, Восточной Персии. В 1895 году поступил в Академию Генштаба, закончил ее с золотой медалью. В Русско-японскую войну был начальником штаба стрелковой бригады, за храбрость получил орден Св. Георгия IV степени. В ходе первой мировой войны Корнилов был командиром 9-й Сибирской дивизии, затем 49-й пехотной и 48-й “Стальной” дивизий. Весной 1915 года на Юго-Западном фронте 48-я “Стальная” пехотная дивизия была окружена и наголову разбита австрийцами, Корнилов ранен и пленен. Из лагеря военнопленных в Кассене он бежал, за что получил “Георгия”. Осенью 1916 года Корнилов возглавил 25-й пехотный корпус в составе Особой армии Юго-Западного фронта.

Выдвижение Корнилова на руководящие посты в вооруженных силах (февраль 1917 - генерал от инфантерии, 19 - июля - Верховный главнокомандующий - весьма стремительное продвижение!) объясняется консолидацией контрреволюционных сил, стремившихся втянуть армию в обострявшуюся политическую борьбу на своей стороне. Корнилов, крайне правый монархист, в душе не принимавший даже буржуазно-демократической Февральской революции, явился центром этой консолидации, по мере разделения общества на две враждебные группировки получал все большую поддержку среди самых различных социальных групп, все более становился политиком (хотя в широких массах был создан образ Корнилова-солдата, бесхитростного и прямого боевого генерала, чуждого политике и демократическим “разговорам”, от которых, по словам донского атамана генерала Каледина, произнесенными перед самоубийством, погибла Россия. Корнилов представлялся кандидатом в правители с “железной рукой” (она пришла, “железная рука”, но с другой стороны…). Страна, где политикой занимаются генералы, очевидно, переживает глубокие потрясения.

В силу этих потрясений российское общество за восемь месяцев между двумя революциями катастрофически расползалось на два непримиримых лагеря. Все меньше и меньше оставалось истинных демократов, чьим идеалом было народовластие. Озлобленные умы жаждали диктатуры, “железной руки”, порядка - слева или справа. В какой-то момент общество разделилось окончательно и дальнейший мирный ход истории стал невозможен, а Октябрь - неизбежен.

Если в начале 1917 года Корнилова обожали офицеры-монархисты и небольшая группа экстремистов из гражданских (такие, как Пуришкевич), то к августу 1917 года на него возлагали свои надежды и “Общество экономического возрождения России”, объединявшее крупнейших промышленников (таких, как Путилов, и др.), и “Национальный (ранее Республиканский) центр”, членами которого были многие политические лидеры (например, конституционные демократы - Милюков, Гучков), и “Совещание общественных деятелей” (Струве, Родзянко, Трубецкой), не говоря уже о “Союзе офицеров армии и флота”, созданном генералом Алексеевым и состоявшем, действительно, из представителей большинства частей Русской армии (в том числе членами последнего были генералы Деникин, Эрдели, Лукомский, Романовский, Марков, полковник Кутепов, Краснов и многие другие - их имена нам известны по Гражданской войне). Таким образом, всего за полгода Корнилов получил огромную социальную и материальную поддержку, стал кандидатом в диктаторы, а русский народ, еще в феврале выступивший единым фронтом против агонизирующего самодержавия, всего за полгода (к августу это противостояние уже окончательно оформилось и вылилось в корниловский мятеж) превратился в два народа в одной нации, непримиримо ненавидевших друг друга.